Сегодня мы делимся статьей нашей студентки второго курса. Ксения уже активно и успешно практикует. Случай, описываемый в статье, вызывает мурашки.
Ко мне обратился молодой мужчина с проблемой. Он не может принимать решений в простых бытовых вопросах, например, что есть или надеть. Сложно совершать покупки и делать выбор.
Говорит, что чувствует облегчение, когда решают за него. И по сути, ему всё равно, что есть, как жить, лишь бы не выбирать. Сам сказал, что нерешительный, не уверенный в себе.
Я попросила выйти из тела и посмотреть на себя со стороны. И тут унесло его в рассуждения, которые вызвали у меня мурашки по коже.
В родовую память, как я потом поняла, он попал — и без дыхания. Описывал место, где он под стеклом, вокруг крики, холод, он чувствует страх, боль. И свою ощущает, и чувствует боль других. Ясно выразил мысль, что понимает: «жить ему или нет — и кому из окружающих жить — решает кто-то». Провёл аналогию с сектой и жертвоприношением. С ним «кто-то» отождествиться не смог.
Описывал образ больше похожий на войну или зомби-апокалипсис. Живые, но мёртвые люди. Все понимают, а сделать ничего не могут. Кричат, а их не слышат — за них решают, их убивают. С ними отождествиться не захотел, сказал: «страшно».
Закончила я сеанс тем, что он просто вышел из этой комнаты — и ему стало спокойно, крики пропали. Почувствовал, что «победил», но за чей-то счёт, занимает не своё место, несёт тяжёлую вину.
Историю своего рождения знает, по его словам, ничего особенного.
Я предположила, что это связано с близнецами или тяжёлой беременностью матери. Попросила узнать у мамы детали. Он ответил, что отношения тяжёлые и вряд ли получится.
Но спустя пару-тройку недель прислал мне СМС: мама рассказала, что он зачат с помощью ЭКО. Из четырёх введённых эмбрионов прижился только один — мой клиент.
Отметил, что сам не заметил, как легко стал общаться с мамой — и автоматически выбирать что-то, не раздумывая.
Мой мир перевернула эта сессия.
Я стала читать про метод ЭКО и ужаснулась: сейчас изготавливают сразу несколько эмбрионов и замораживают их в ожидании оплодотворения. Некоторые хранятся десятилетиями — а если родители решают больше не заводить ребёнка, пробирки с ними просто моют.
И я задумалась: сколько уже таких людей ходит по стране или миру? И сколько ещё родится? Как это скажется на их психике и на мировом порядке? Прямо фантастика — в нашей реальности.
Эта работа стала для меня ярким примером того, насколько глубоко и тонко может работать интегральная психотерапия, раскрывая связи между современными репродуктивными технологиями и бессознательным чувством вины, утраты и ответственности.